Медицинские переводы арабского языка в Мальте

21 декабря в честь Международного дня арабского языка Тверской областной библиотеке им. А.М. Горького в отделе литературы на иностранных языках состоится мастер-класс по арабской каллиграфии. Его проведёт Ханан Киван — носитель арабского и русского языков, магистр лингвистики, переводчик и преподаватель арабского языка.

Мероприятие будет посвящено истории арабского языка, особенностям его письменности, многообразию диалектов, а также распространённым мифам и стереотипам. В рамках мастер-класса участники познакомятся с основами арабской каллиграфии и узнают, как письменная традиция связана с языком и культурным контекстом.

В интервью Ханан Киван рассказывает о своём профессиональном пути переводчика, о роли двуязычия в работе, а также о целях мастер-класса и значении каллиграфии для понимания арабского языка.

Ханан, Вы носитель сразу двух языков — арабского и русского. Как двуязычие повлияло на Ваш выбор профессии переводчика?
⁣⁣⠀
На самом деле всё очень органично произошло. Так получилось, что с детства я переводила с арабского на русский — своей арабской семье, и наоборот — своей русской семье. Любовь родителей к этим двум культурам передалась и мне, и сейчас мой выбор профессии — это и есть результат той самой любви, которую родители передали мне.
⁣⁣⠀
Чему Вы больше всего хотите научить участников мастер-класса? И какова главная цель этого мастер-класса — познакомить людей с письменностью или показать язык как культурный феномен?
⁣⁣⠀
Больше всего хочу им передать свою любовь к арабскому языку и показать красоту языка через плавные линии его букв. Цель этого мастер-класса — создать всем желающим возможность соприкоснуться с этой культурой и быть их проводником в мир арабского языка. Ведь я могу объяснить и показать всё с точки зрения носителя двух языков и культур.
⁣⁣⠀
Можете немного приоткрыть нам завесу — какие стереотипы и мифы об арабском языке встречаются чаще всего?
⁣⁣⠀
Чаще всего люди думают, что арабский язык, из-за своей вязи, непростой. Тут-то и раскрывается моя задача: показать и рассказать всем интересующимся, что, несмотря на древность этого языка, он настолько системный, продуманный и интересный, что изучать его приятно и легко, словно погружение в сон — настолько плавным становится процесс познания. Главное — найти правильного проводника.
⁣⁣⠀
На мастер-классе Вы будете рассказывать об истории арабского языка. Какие моменты истории, на Ваш взгляд, наиболее важны для понимания того, как формировалась арабская вязь?
⁣⁣⠀
На самом деле все моменты важны, ведь арабский язык — это тот самый уникальный случай, когда язык сохранился в своём первозданном виде, и именно это является самым большим чудом. Хотите узнать подробнее — приходите ко мне на лекцию.

Подробнее о мероприятии

Telegram-канал Ханан Киван

Telegram-канал онлайн-школы арабского языка Ханан Киван

3 декабря 2025 года в Институте русской литературы РАН подвели итоги 16-го конкурса начинающих переводчиков имени Линецкой. Среди призёров вновь оказался Роман Степанов — переводчик, работающий с арабским языком, который уже во второй раз представил на конкурс свою работу и поднялся на пьедестал, на этот раз заняв третье место в номинации «Перевод арабской поэзии». Его версия стихотворения египетского поэта Ахмада Шауки, посвящённого трагическим событиям в Сирии 1927 года, получила высокую оценку жюри.

Города Переводов поговорили с Романом о его отношении к конкурсу, о трудностях передачи арабской поэзии, о поиске баланса между языками и культурами, а также о том, что действительно помогает расти переводчику.

Роман, поздравляем Вас! Вы участвовали в конкурсе имени Линецкой уже второй раз. С каким настроением шли в этот раз и чем этот конкурс отличался для Вас от предыдущего?

Спасибо за поздравление, очень рад снова оказаться в призёрах. Особой разницы в настроении по сравнению с первым участием не чувствовал. Только тогда отсылал материал сугубо «на удачу», абсолютно не ожидая какого-либо успеха, и, соответственно, было полной неожиданностью получить уведомление о призовом месте. На этот же раз в душе зародились некие амбиции, желание улучшить результат (в 2023 году получил второе место). При этом, для меня лично куда важнее объективная оценка работы, нежели место. То есть, если  жюри совсем отсеяло бы мой перевод — принял бы это их решение как должное, и с уважением отнесся бы, и отношусь к заслугам «обошедших» меня в конкурсе коллег. Только вот жаль, что нет разбора недочетов, сравнения работ, в конкурсах это не принято. Что ж, учись, шлифуй свое мастерство — тогда и не будет нужды в этом.

Как Вы сами оцениваете динамику своего роста как переводчика? Что для Вас показатель прогресса или регресса в переводе поэзии?

В художественном переводе у меня нет никакой динамики или роста, я такого рода переводами никогда не занимался, хотя хотелось бы. Вообще-то, основное мое занятие — преподавание арабского языка на кафедре востоковедения УрФУ. Но, в принципе, переводить художественные тексты мне нравится. Я знаком со множеством до сих пор не переведенных на русский язык (да и на английский тоже), но в то же время, на мой взгляд, достойных прочтения произведений современной арабской прозы и поэзии. И хотелось бы перевести их, для того, чтобы как раз донести до нашего читателя. Только как заинтересовать издательства? Напрашивается лишь вариант — сначала выполнить перевод и попробовать показать издательству? 

А насчет прогресса в переводах — полагаю, что, как и в любом деле, рост будет обязательно, если продолжать практиковаться. Как раз такие конкурсы предоставляют возможность попробовать и почувствовать свои способности, призовое место придает уверенность в собственных силах, стимулирует, «окрыляет», подталкивает вперёд.

Арабская поэзия — весьма сложный материал. Что в этот раз оказалось самым трудным в работе над стихотворением Ахмада Шауки?

На этот пункт отвечу в общем плане, а не конкретно по материалу данного стиха, поскольку трудности те же самые, что и обычно. Поэтический язык изобилует устаревшей и малоупотребительной лексикой, но это не беда, так как найти толкование незнакомых слов можно. Не всегда легко понять фразеологизмы. Трудно передавать реалии культуры исходного языка. В угоду рифме и размеру пришлось делать много добавлений, а возможно и чем-то поступиться. Еще необходимо учитывать период жизни автора, ведь он описывал определенное событие своей эпохи.

Также знаю свое слабое место: язык перевода — русский — в процессе работы «западает», начинаешь не замечать, как допускаешь стилистические ошибки собственном родном языке в результате погружения в исходный (в моем случае арабский) язык и начинаешь мыслить на нем. Приходится, переведя текст, отложить его в сторонку, скажем, дня на три, а то и на неделю «отдохнуть». Вернувшись после этого к тексту, «свежим» взглядом замечаешь, какая галиматья получилась — вносишь правки, и снова откладываешь. И так несколько циклов.

Что для Вас наиболее ценно в конкурсах начинающих переводчиков: профессиональная критика, соревновательный дух, возможность пообщаться с коллегами или что-то еще?

Все перечисленное — здорово. Но, как уже отмечал выше, самое ценное вижу в обретении уверенности в своих силах, а стало быть — и стимуляция возможной дальнейшей деятельности на данном поприще.

Как Вы думаете, какие качества действительно необходимы переводчику, чтобы добиваться роста?

Любовь к языку, точнее, к обоим языкам из пары, настоящий, неугасающий интерес к культурам обоих народов, желание донести до соотечественников ценности и нравы того народа, ведь существует утверждение, что переводчик художественного текста переводит не слова и выражения, а интерпретирует культуру.

Роман Степанов в VK

Работа переводчика на международном спортивном мероприятии — это не просто знание языков, но и умение быстро ориентироваться в нестандартных ситуациях, находить общий язык с людьми из разных стран и культур. Валерия Реморенко, студентка 4 курса СГУ, обучающаяся по направлению «Иностранный язык» на преподавателя английского и испанского языков, стала языковым волонтёром на международном чемпионате по универсальному бою и с радостью делится своим опытом: от ежедневной помощи участникам до весёлых культурных обменов, от серьёзной медицинской коммуникации до лёгких игр и шуток на разных языках.

В этом интервью Валерия рассказывает о том, как переводчик становится связующим звеном между людьми и культурами, о самых необычных ситуациях, с которыми сталкиваются волонтёры, и о том, каково работать на международной арене.

Валерия, расскажите, пожалуйста, как Вы оказались на международном чемпионате по универсальному бою в роли волонтёра-переводчика? Что именно Вас привлекло?

В группе моего курса разместили новость о том, что требуются волонтёры-переводчики, и желающим нужно было написать заместителю декана. Я давно интересуюсь иностранными языками и разными культурами, и предложение меня сразу привлекло, так как я давно хотела попробовать себя в качестве переводчика. Мне было интересно принять участие в мероприятии международного масштаба, поэтому я, не раздумывая, записалась.

Какие именно задачи Вы выполняли в течение чемпионата как волонтёр-переводчик? Какие из них требовали не только знаний языка, но и навыков межкультурной коммуникации? Были ли какие-то нетипичные или неожиданные ситуации?

Мои задачи включали навигацию участников, информирование и помощь в разных ситуациях. Например, к нам обратился иностранный спортсмен с травмой руки. Он не говорил по-английски, поэтому общение прошло через тренера: спортсмен говорил на арабском, тренер — на английском, а я переводила врачу на русский и обратно.

Ещё был случай, когда я сопровождала иностранных участников в аптеку, чтобы купить необходимые лекарства. Но больше всего запомнилось, когда спортсмен повредил локоть, и дежурный врач предложил ехать в больницу. Я поехала с ним и тренером на машине скорой помощи, общалась с врачами в травмпункте, сопровождала спортсмена в рентген-кабинет. После осмотра нам нужно было добираться на общественном транспорте — и это было очень весело: мы обменивались культурными знаниями, учили друг друга играть в «камень, ножницы, бумага» на разных языках, учились считать на наших языках. В процессе общения мы использовали шесть разных языков, хотя основным был английский.

Вы общались с участниками из множества стран. Какие культурные различия особенно ярко проявлялись во время общения?

Мы очень быстро нашли «общий язык». Общение было дружелюбным, мы много смеялись, делились историями. Различия в языках и культурах не мешали нам — напротив, они делали общение интересным и живым.

Какие профессиональные навыки переводчика оказались самыми важными в условиях такого спортивного события?

Самыми важными навыками оказались высокий уровень владения языком, коммуникабельность и умение находить выход из нестандартных ситуаций. Также важно проявлять искренний интерес к другим культурам — люди очень открываются, когда спрашиваешь про их язык и страну. Этот опыт вдохновил меня, я получила культурный и языковой обмен с людьми со всего мира, и мне очень приятно, что моя работа помогла иностранным гостям чувствовать себя комфортно.

Валерия Реморенко в VK

Группа Саратовского государственного университета 

Журнал «Перевод» — уникальный проект, посвящённый мировой поэзии, философии и вопросам перевода. Его редакторы и авторы — поэты, переводчики и исследователи, многие из которых связаны с Литературным институтом им. А. М. Горького. На встрече в институте были представлены четыре выпуска журнала, а также обсуждались вопросы современной переводческой практики и работы с поэтическим текстом.

Кирилл Корчагин — поэт, переводчик, исследователь литературы, ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН, лауреат Премии Андрея Белого и один из редакторов журнала «Перевод».

В интервью мы поговорили с ним о том, как создавался журнал, чем отличается работа с современной поэзией, как его собственный переводческий опыт помогает в редакторской деятельности и с какими вызовами сегодня сталкиваются переводчики.

Кирилл, «Перевод» — журнал, который с нуля создали энтузиасты, посвятив его мировой поэзии и проблемам перевода. С чего началась эта идея, и что стало отправной точкой для запуска проекта?

Наш предыдущий проект с похожим составом был учебник «Поэзия» — там был небольшой раздел о поэтическом переводе. Но мы, авторы этого учебника, сами много занимались современной поэзией (и как теоретики, и как практики), а вместе с ней — и переводом, так что скоро нам стало казаться, что этого недостаточно.

У нас был опыт больших поэтических фестивалей: зарубежные программы на поэтическом фестивале Биеннале поэтов в Москве, когда гостями были Китай и страны Латинской Америки. Затем были изданы две антологии — «Китайская поэзия сегодня» и «Поэзия Латинской Америки сегодня». А венчал эту деятельность огромный онлайн-фестиваль «Poesia-21», который собрал 369 поэтов из самых разных стран мира.

Трое редакторов журнала — Наталия Азарова, Юлия Дрейзис и Кирилл Корчагин — занимались всеми этими проектами. Во всех них к переводу привлекались прежде всего наши ведущие поэты, а не профессиональные переводчики: для нас было важно, чтобы переводная поэзия заговорила на современном русском поэтическом языке. И уже тогда возникло большое количество поэтических переводов, и появилась мысль, что чего-то не хватает.

В России есть старейший журнал «Иностранная литература», есть отделы с переводами в других журналах, но, во-первых, никогда не было журнала, посвящённого только поэтическим переводам, а во-вторых, никогда не было журнала-билингвы, где тексты могли бы появляться сразу и на языке перевода, и на языке оригинала. Вот эту нишу мы и попытались заполнить — при бесценной поддержке фонда «Île Thélème».

Вы известны как переводчик и исследователь литературы. Насколько Ваш собственный переводческий опыт помогает Вам в редакторской работе над журналом «Перевод»?

Во многом, как и все переводчики, я опираюсь на собственный опыт и, конечно, на опыт предшественников. Прежде всего у нас есть общие идеи о том, как может выглядеть современный поэтический перевод, хотя мы и не стремимся следовать им чересчур строго.

Прежде всего это стремление ни в коем случае не упрощать: упрощения всегда было очень много в поэтическом переводе, особенно если переводили с «восточных» языков — переводчики стремились сделать текст более понятным, чем он есть в оригинале.

В журнале, насколько возможно, это избегается: я уверен, что современные тексты должны переводиться современным поэтическим языком и что упрощение здесь недопустимо — не стоит превращать сложный модернистский текст в ещё одну вариацию на тему русских поэтов-символистов или вовсе поэзии пушкинского времени. Важно идти в ногу с оригиналом.

Кроме того, у каждого из редакторов есть свои любимые поэтические регионы: Наталия Азарова прекрасно ориентируется в испаноязычной поэзии — и в Европе, и в Латинской Америке; Юлия Дрейзис — ведущий эксперт по современной китайской поэзии; а я в последнее десятилетие занимаюсь в основном переводами поэзии «глобального Юга» — с арабского и других языков, а также питаю самые нежные чувства к французской поэзии. С теми же традициями, с которыми мы трое меньше знакомы, нам помогают наши друзья и коллеги — поэты и переводчики. Например, в самом свежем номере «Перевода» опубликована большая подборка сербской поэзии, подготовленная Анной Ростокиной.

Журнал объединяет философию, поэзию и теорию перевода. Как Вы выстраиваете композицию номера, чтобы сохранить баланс между художественным и исследовательским содержанием?

Всегда сложно выдержать баланс. В журнале всегда больше поэзии: с поэзии он начинается, ею и заканчивается. Поэтические подборки разбивают философские эссе (они, в отличие от поэзии, обычно публикуются только в переводе, без текста оригинала) и статьи о переводе.

Некоторые из этих текстов предоставляют нам дружественные издательства, где готовятся те или иные книги (кстати, мы всех приглашаем к сотрудничеству). И примерно треть номера занимает большая рубрика «Страна перевода»: это попытка познакомить читателя с поэтической традицией одной конкретной страны, но не так, чтобы «закрыть тему», а скорее дать почувствовать вкус к разнообразию и богатству каждой традиции.

Причём страны мы стараемся выбирать не самые очевидные: Венесуэла, Алжир, Турция и Сербия — такие «страны перевода» уже были в четырёх номерах журнала. В планах — Иран, Перу, Корея и другие. Как видно из этого списка, здесь пока нет ни одной из тех стран, поэзию которых у нас традиционно много переводят. И это сознательная позиция: хочется осветить прежде всего то, что мало известно.

Многих интересует практическая сторона: как выглядит процесс подготовки номера «Перевода» — от идеи до выхода? Какие этапы самые трудоёмкие?

Думаю, это похоже на то, как обычно выглядит издание журнала: долгие обсуждения, бессонные ночи, попытки разобраться, какие из грандиозных планов выполнимы хотя бы чуть-чуть, а какие требуют ещё долгой работы. От чего-то приходится отказываться, в том числе и по причине того, что не всегда легко решить вопрос с авторскими правами.

Но самое трудное — это, наверное, работа над «страной перевода»: это всегда самый экспериментальный раздел, он требует основательной подготовки — никого не забыть, не пропустить из важных поэтов, добиться качественного перевода и тому подобное. И главное — в этом разделе участвует больше всего поэтов-переводчиков, координировать их между собой — отдельная задача.

Кроме того, отдельно нужно упомянуть сложнейшую вёрстку журнала, которую делает Стас Валишин: благодаря ему вся эта россыпь языков (а в четвёртом номере, например, их 14, не считая русского) помещается на журнальных страницах.

Какие вопросы и проблемы, на Ваш взгляд, сегодня особенно остро стоят перед переводческой сферой?

Проблем всегда много. Но мне хотелось бы особо подчеркнуть проблему престижа деятельности переводчика. На фоне развития ИИ появляется тенденция отказываться от человеческого перевода — дескать, со всеми задачами он справляется лучше, а что самое главное — делает это в срок.

Я не противник такого перевода: благодаря ему мы можем познакомиться со многим, о чём до этого знали только в общих чертах. Но важно, что у ИИ нет человеческого опыта: он не может вступить в резонанс с переводимым текстом, он — бледное стекло, сквозь которое можно увидеть оригинал. Но чтобы эта бледная копия ожила, в неё должен вдохнуть душу переводчик-человек.

И вот такого переводчика не хотелось бы потерять, слишком увлекшись ИИ.

Ознакомиться с журналом «Перевод»

В конце мая Пермь стала площадкой для масштабного международного события — Форума по вопросам евразийской безопасности. Более 300 участников из более чем 50 стран: дипломаты, парламентарии, экономисты и общественные деятели, в центре внимания — выступления высокопоставленных представителей России, Австрии, Турции, Индии, Китая и других государств.

Среди тех, кто обеспечивал коммуникацию между участниками, были студенты Пермского Политеха — будущие переводчики, которым выпала возможность впервые поработать «в поле». Екатерина Наумова, студентка 4 курса кафедры «Иностранные языки, лингвистика и перевод», стала одной из них. Она сопровождала иностранных гостей на протяжении всего форума — от встречи в аэропорту до участия в официальных заседаниях, а также работала с делегациями из Австрии и Германии.

О первом профессиональном опыте, языковых вызовах и том, чему не научат ни учебники, ни лекции — в нашем разговоре с Екатериной.

В чём заключались основные задачи переводчика на форуме? Как различалась Ваша работа на этапах встречи, экскурсии и официальных заседаний?

На форуме мы сопровождали иностранных гостей как в формальной, так и в неформальной обстановке. Программа состояла из встречи в аэропорту и сопровождения до отеля, посещения Театра Оперы и Балета, экскурсий на кондитерскую фабрику и музей оружия, а также сопровождения непосредственно на заседаниях. Работа была очень разнообразной и интересной, так как во время культурной программы, мы могли ответить на вопросы гостей о Перми и пообщаться на разные темы. В день заседаний мы координировали гостей на площадке и выдавали наушники для синхронного перевода.

Вы сопровождали делегации из Австрии и Германии. Какие особенности или трудности возникали при работе с представителями этих стран?

Могу сказать, что особых трудностей не возникало, так как представители этих делегаций с неподдельным интересом задавали различные вопросы и с понимаем относились в случае небольших заминок при переводе.

Какой из языков — английский или немецкий — оказался для Вас более сложным в устной работе? Почему?

Английский является основным в моей языковой комбинации (английский, немецкий, арабский), поэтому говорить на нем было, разумеется, легче и спокойнее. Немецкий же требовал концентрации и четкости.

Были ли случаи, когда Вы не поняли термин или фразу? Как в таких моментах действует профессиональный переводчик?

В подобной ситуации переводчику необходимо переспросить говорящего для уточнения конкретных данных. Думаю, такие ситуации бывают у всех.

Как Вы обеспечивали точность перевода официальных формулировок на пленарных заседаниях? Была ли подготовка к ним заранее?

Во время пленарного заседания я не осуществляла перевод, так как гостям были выданы наушники с синхронным переводом. В день конференции я переводила одно небольшое интервью, вопросы мне были отправлены заранее, а ответы фиксировала непосредственно в моменте записи.

Екатерина Наумова в VK: https://vk.com/enaumova18 

Сарали Гинцбург, востоковед-арабист, которая живёт и работает в Мадриде, взяла интервью у Елены Гимон — востоковеда, переводчика и старшего преподавателя Школы востоковедения НИУ ВШЭ, инициатора всероссийского студенческого конкурса перевода арабской художественной литературы.

В интервью коллеги обсудили особенности перевода и адаптации арабской литературы, а также какие произведения, по мнению Елены, достойны качественного современного перевода.

Ты много лет проработала в арабской редакции телеканала RT, а потом ушла в литературный перевод? Получается, что ты пришла к арабской литературе через журналистику?

Я закончила филологическое отделение ИСАА МГУ, поэтому арабская литература изначально была моей специализацией. Да, я много лет работала в СМИ: редактором на радио «Голос России», потом корреспондентом арабской редакции RT в новостях и автором программы «Искусство жить» о культуре и искусстве. Всегда мечтала попробовать себя в художественном переводе, но настоящая возможность подвернулась совершенно случайно, когда я снимала в Москве сюжет про египетскую писательницу Доху Асси – она предложила мне перевести ее роман «Каир, 104». Поэтому можно сказать, что журналистика неожиданно подтолкнула меня к литературному переводу. 

В годы работы в редакции, приходилось ли тебе делать какие-то репортажи, посвященные литературе, в частности, арабским и российским писателям (помимо Дохи Асси)? 

Такие репортажи случались, но редко. Формат нашей программы требовал динамичной картинки и яркой визуализации, а сюжет о книгах или о творчестве писателей не всегда просто визуализировать. Для такой темы, как литература, более уместным форматом является, на мой взгляд, классическое интервью. Такой душевный разговор в креслах с глубоким погружением в разные темы, когда в кадре общаются ведущий и гость. Но в той программе, где я работала, такого формата, к сожалению, не предполагалось. 

Однажды у меня была командировка в султанат Оман, где мы снимали серию репортажей, в том числе про Международную книжную ярмарку в Маскате. Я была удивлена высоким уровнем ее проведения: масса мероприятий, встреч, концертов! В банкоматы стояли длинные очереди, люди не только несли стопки книг в руках, но даже везли их на тележках. Одна из причин такого ажиотажа – ситуация с библиотеками. В стране их не хватает, особенно библиотек детско-юношеских, более или менее благополучная ситуация только в столице. Поэтому книжные выставки – шанс восполнить этот пробел. 

И еще судьба свела меня с уже упомянутой египетской писательницей Дохой Асси. В 2019 году она приехала в Москву на презентацию своего сборника рассказов «Люжи должна быть наказана» (перевод на русский язык выполнила Мона Халиль). А я снимала про нее сюжет для программы «Искусство жить». Доха – очень яркая личность: училась в России в Первом меде, потом у себя на родине занималась египтологией, антропологией, фольклором, работала гидом-переводчиком, а в 2020 году стала депутатом парламента. У нее несколько сборников рассказов и три романа, последний называется «Утро 19 августа» – и он о России. Ее тексты это преимущественно социально-психологическая проза. Конечно же, много внимания она уделяет женскому вопросу и межконфессиональным отношениям (а это один из важнейших вопросов в Египте, где 10% это христиане-копты). 

В прошлом году в твоем переводе вышел роман Дохи Асси «Каир, 104». Выход произведений арабских авторов на русском языке совсем не частое событие и обычно издатели говорят, что для российского читателя такая литература слишком экзотична. Есть ли в этом доля истины? Могла бы ты обозначить, чем нам может быть созвучна такая литература на примере этого романа?

Доля истины в словах издателей есть. Не все местные реалии или мотивы поведения героев могут быть понятны российскому читателю в силу разницы культур и менталитетов. Но, думается, эти опасения преувеличены. В арабской литературе, по большому счету, поднимаются те же темы, что и в других литературах мира, прослеживаются примерно те же тенденции. Среди популярных жанров – исторический роман и автофикшн. Среди главных тем – столкновение культур, проблемы отцов и детей, поиски себя, коллективная травма и прочее. Ярко и выразительно звучат женские голоса.

Арабская литература не более экзотична для русского человека, чем корейская или китайская. Азиатские литературы тоже полны экзотизмов, они просто больше раскручены в силу разных причин. Их хорошо пиарят и издают – для этого есть и политическая воля, и экономические предпосылки. Скажем прямо: у азиатских стран есть очень конкретные бизнес-интересы в России, соответственно, у них есть стратегия формирования положительного имиджа страны, стратегии «мягкой силы». Например, фирма «Самсунг электроникс» основала в России литературную премию «Ясная Поляна», есть китайский Институт Конфуция и масса других разных фондов и организаций, частных и государственных, которые дают гранты на переводы. У арабской литературы такой поддержки и пиара нет, поэтому ее меньше знают. А все малоизвестное кажется странным и далеким. Но на самом деле, арабо-мусульманская цивилизация ближе и понятнее русскому человеку (тут можно долго говорить об общности авраамических религий, о том, что на территории России веками живут народы, исповедующие ислам, о восточных мотивах в русской классике и т.п.). 

Что касается конкретного романа, который я перевела («Каир, 104»), то он оказался и вправду более экзотичным, чем другие. Если кратко, это роман про женщину из народа, которая, не имея возможности продолжить образование, становится гадалкой и помогает людям устраивать судьбы – по сути она этакий народный психолог. В романе много этники, магии, джиннов, суфийских песнопений, народной низовой культуры, плюс мистика, отсылающая нас к западной и даже к русской эзотерической традиции. В общем, гремучий арабский коктейль с пряностями. Но даже там читатель найдет то самое «созвучное» – женские истории, сложные, драматичные и интересные. 

Роман «Каир, 104», действительно, может показаться очень египетским – современная египетская жизнь глазами египтян, масса топографических подробностей, можно взять в руки книгу и исследовать по ней Каир. Как думаешь, это сужает потенциальный круг читателей?

Про топографию верно подмечено. Я насчитала в тексте 53 топонима. Автор местами довольно подробно выписывает образы Каира. Но ведь пространство города – это не только здания и сооружения, но и хранилище культурных кодов и символов. Каждый персонаж связан с каким-то районом города и его нарративами, его легендами. Почему это должно сужать потенциальный круг читателей? У Диккенса и Теккерея еще более детально выписана география Лондона, у Гюго и Дюма – Парижа. Просто наш читатель по-прежнему западноцентричен. Если прописан каждый мост и закоулок Парижа, то даем добро, а с Каиром – нет, не пройдет? Экзотика? Почему география Каира должна отпугивать? Разве не интересно пройти по городу, который был основан в X веке? В романе мы видим и Каир колониальный, и Каир легендарного президента Насера, и Каир Садата с его студенческими протестами, и старинный исламский Каир, и христианские церкви, и известный Город мусорщиков, и кварталы нуворишей. Полагаю, что эти описания (не так уж их много) не должны отпугивать читателя. Скорее сложнее будет понять некоторые аспекты религиозной жизни общества.

Конечно же, мне хочется задать еще один вопрос: арабскому переводчику часто приходится принимать сложные решения, касающиеся адаптации исходного текста под восприятие представителя нашей культуры, когда становится ясно, что чем-то придется пожертвовать. Что для тебя было таким вот тяжелым испытанием в процессе перевода? Была ли это работа с египетскими реалиями, которые приходилось немного упростить, или, может быть, избыточная синонимичность арабского языка, или, может, поэтические вставки?

Пришлось решать все перечисленные виды переводческих задач. Избыточная синонимия – да, конечно. Но эта проблема решается довольно просто. Реалии: да, пришлось поломать голову над многими. Один из примеров – несовпадение форм брака в российском и египетском обществе. В арабских странах есть т.н. «орфи-брак» или «орфи-контракт» – специфическая форма брака, чем-то похожая на наш гражданский брак, то есть добровольное сожительство двух людей без юридических обязательств. Но для самого сожительства в арабских странах все равно надо получить специальную бумагу. Вот и как это назвать? Я не стала упрощать и писать «гражданский брак», а сделала сноску. 

Самым сложным моментом для меня был перевод объяснений в любви и любовных писем. Иногда попадались такие высокопарные и сладкоречивые тексты, не совпадающие с нашей реальностью, не укладывающиеся в традиции современной русской литературы, что я чувствовала отчаяние, свою переводческую несостоятельность и желание бросить этот перевод. В одном месте я просто совершила «переводческое преступление»: переделала прозу в поэзию. Письмо героя (это был прозаический текст), которое, на мой взгляд, было слишком патетическим и не похожим на письмо, которое мог бы написать по-русски реальный человек в наше время, я переделала в стихотворение, записала его верлибром. А в поэзии этот высокий штиль более уместен. 

Ты уже несколько лет подряд занимаешься организацией конкурсов переводов арабской литературы для студентов, изучающих арабский язык. Конкурс пользуется популярностью, география участников все время расширяется – в этом году приняли участие не только российские студенты, но также и студенты из Беларуси. Как считаешь, это способствует большей узнаваемости арабской литературы?

Узнаваемости среди широкой аудитории, пожалуй, не способствует. Но помогает решать другие задачи. Когда я начала этот проект в Школе востоковедения НИУ ВШЭ, мне хотелось, чтобы молодые арабисты не потеряли связь с советской школой художественного перевода, которая была очень сильной. Хотелось привлечь их внимание к этому виду перевода, который сегодня оказался на периферии. Хотелось напомнить об известных переводах и переводчиках и предложить ребятам попробовать свои силы в этой сфере. Литературный перевод с арабского (как и с некоторых других восточных языков) находится в кризисном состоянии. Перевод с хинди или индонезийского – сенсация! Например, недавно вышел русский перевод романа «Растворяясь в песках» Гитанджали Шри (перевод с хинди Екатерины Комиссарук). У меня в таких случаях возникает вопрос: как эти переводчики в отсутствии заказов от издательств сохраняют квалификацию?! Ведь чтобы хорошо переводить литературу нужна постоянная практика, общение с коллегами-переводчиками, тематические семинары, круглые столы, нужно крутиться в этом материале, как делают у нас переводчики, работающие с английским или французским.

Я до сих пор помню, как была потрясена, когда попала на онлайн-конференцию по переводу речи персонажей, организованную филфаком МГУ и магистратурой НИУ ВШЭ «Литературное мастерство» – выступали переводчики, работающие с западными языками, в основном с английским. Один небольшой аспект перевода, прямая речь – и целая конференция, которая шла 2 дня! Ничего подобного у арабистов нет. Число изданных романов, переведенных с арабского, исчисляется единицами. Один-два в год – уже событие. Я решила: надо что-то делать, пока наши арабисты не разучились переводить литературу. И в 2022 году предложила организовать в Вышке всероссийский студенческий конкурс перевода художественной литературы. Мы предлагаем конкурсантам перевод текстов в двух номинациях: «Поэзия» и «Художественная проза». А на финальной церемонии всегда устраиваем подробный «разбор полётов» – а по сути переводческий мастер-класс от жюри. До сих пор в конкурсе приняли участие студенты более 20 вузов России и Беларуси. Понятно, что кардинально ситуация с арабскими переводами не изменится. Но по крайней мере с помощью этого конкурса нам удается поддерживать интерес молодых арабистов к такому виду перевода. 

Есть ли у тебя на примете какая-нибудь книга, которую тебе хотелось бы перевести или, если она уже переведена, сделать свой перевод? 

Да, есть такие книги. Во-первых, мне хотелось бы, чтобы на русский язык был более полно переведен лауреат Нобелевской премии Нагиб Махфуз. Его наследие огромно, а переводов на русский язык не так уж много. Кое-что переводилось в советское время, но многие знаковые тексты, так и остались «за бортом», например, его знаменитая «Трилогия» (в том числе за нее он получил Нобелевскую премию). В сети есть любительский перевод этого произведения, но это очень сырой текст, там масса ошибок – не только стилистических, но и фактических. Например, знаменитый старинный квартал Каира Моски переведен как Москва. И получается, что герой каким-то чудесным образом перенесся к нам в Россию, в Москву. Нонсенс, конечно. Если бы возник проект перевода Махфуза, я с удовольствием приняла бы участие. 

Во-вторых, хорошо бы перевести писателей, которые считаются в арабском мире классиками XX века (и, кстати, номинировались на ту же Нобелевскую премию): ливийский писатель Ибрагим аль-Куни, египетский писатель Суналла Ибрагим и некоторые другие. Кое-что из их творчества переведено советскими переводчиками, но крайне мало. 

Из современной арабской литературы мне бы хотелось перевести роман Мираль ат-Тахави «Бруклин Хайтс» о том, как египтянка после развода решает эмигрировать в США с восьмилетним сыном и устроить свою жизнь на новом месте – у нее интересный и местами ироничный взгляд на плавильный котел культур. Уверена, что нашего читателя привлек бы кувейтский роман «Стебель бамбука» Сауда ас-Сануси о кастовости общества. Главный герой – незаконнорожденный сын кувейтца из состоятельной семьи и филиппинской служанки, который оказывается «своим среди чужих и чужим среди своих» и пытается найти свое место в мире. Мне интересно творчество иракской писательницы Инаам Качачи. Думаю, перевода достойны многие победители премии «Арабский Букер» – например, ливанская писательница Хода Баракат или оманский писатель Захран аль-Касими, которые, понятно дело, совершенно не известны российскому читателю. Будем надеяться, что ситуация когда-нибудь поменяется к лучшему! 

Спасибо тебе за такие развернутые и информативные ответы! Что ж, пока на нашем фронте все также без перемен, но мы, арабисты, будем продолжать его потихоньку двигать в нужном нам направлении!

Также Елена ведет свой телеграмм канал https://t.me/arabadabhse

*На фото Елена Гимон

XV Евразийский экономический форум молодёжи — это не только масштабное международное событие, но и настоящая школа для будущих профессионалов. В этом году форум проходил на площадке Уральского государственного экономического университета и стал местом встречи дипломатов, учёных, студентов и специалистов из разных уголков Евразии.

Особую роль в обеспечении международного диалога сыграли волонтёры-переводчики — студенты кафедры иностранных языков, которые работали с дипломатами из Азии, Африки, Латинской Америки. Они не только переводили с английского, французского, испанского и арабского, но и сопровождали гостей, решали организационные вопросы, налаживали неформальную коммуникацию — словом, были лицом форума «Евразийская синергия: многополярность – интеграция – диалог цивилизаций».

Города Переводов побеседовали с участниками переводческой команды — Софьей Подшиваловой, Викторией Тюлюбаевой, Валерией Радаевой и Даниилом Жуковым — чтобы узнать, каково это: переводить в условиях живого диалога, решать нестандартные ситуации и учиться дипломатии на практике.

Форум — это многокультурная среда. Насколько важно владеть не только языком, но и культурным контекстом? Были ли у Вас такие примеры?

Софья Подшивалова: Безусловно, важно владеть культурным контекстом — понимать особенности общения стран, с представителями которых ты взаимодействуешь. К счастью, у меня не возникло трудностей в коммуникации и переводе.

Виктория Тюлюбаева: Перед форумом обязательно нужно посмотреть информацию о стране и культуре посла, к которому тебя приставили. Это поможет избежать неловких ситуаций в том случае, если посол, например, не пьет вино по религиозным соображениям — а дегустация входит в программу почти каждый год.

Валерия Радаева: Безусловно, владение языком — это только один из важных навыков переводчика. Помимо этого высококлассный специалист должен хотя бы на базовом уровне владеть культурным кодом той страны, с представителями которой он работает.

На форуме мне удалось пообщаться с главой делегации в неформальном контексте, и во время этого разговора наш гость упомянул один из регионов Кот-д’Ивуара, в котором находится его родной город. Господин Конан поинтересовался, слышала ли я что-нибудь об этом месте. Уверенно ответить мне помогла предварительная подготовка: перед форумом я постаралась узнать о Кот-д’Ивуаре немного больше, а потому понимала, о каком регионе идет речь, и смогла поддержать разговор. На мой взгляд, такие моменты формируют благоприятный контекст общения — и это не менее важно, чем соблюдение точности перевода.

Даниил Жуков: Без сомнения форум это многокультурная среда. Многие иностранные гости ЕЭФМ являются представителями африканских стран с их этническим, культурным, религиозным разнообразием. У меня была ситуация, связанная как раз с религией. После диалога на равных нам необходимо было сопроводить дипломатов до форум-кафе на обед. Когда мы подошли к кафе, я заметил, что делегат, которого я сопровождал, не очень хочет заходить внутрь. На мой вопрос о том, всё ли в порядке, делегат ответил, что отказывается есть по религиозным причинам. Конечно, знай я заранее, неловкости бы удалось избежать. Тем не менее, как раз благодаря знанию языка, всё быстро разрешилось, и впредь такого не происходило. Этот пример подтверждает то, насколько важно владеть культурным контекстом, однако в условиях реальной работы всё равно есть вероятность возникновения подобных ситуаций. Умение выходить из них, при этом сохраняя спокойствие и уважительный тон, по моему мнению, является еще более важным навыком, чем просто обладание знаниями о культуре другой страны.

С какими трудностями или нештатными ситуациями Вы столкнулись во время работы и как их удалось решить?

Софья Подшивалова: Все делегаты оказались очень доброжелательными. Многие, как и мы, впервые принимали участие в форуме. Если и возникали заминки — они быстро решались. Послы с пониманием относились ко всему.

Виктория Тюлюбаева: В прошлом году случилось, что машина, которая должна была доставить делегатов на площадку форума, уехала без моего посла. В таких случаях важно сохранять спокойствие и вежливо объяснить, что ситуация под контролем. Послы — опытные дипломаты и, в конце концов, просто люди, поэтому всё понимают. Как правило, неразрешимых ситуаций не бывает.

Валерия Радаева: С уверенностью могу сказать, что постоянные спутники крупных международных мероприятий — это организационные вызовы. К примеру, нашим гостям было важно встретиться со своими соотечественниками — студентами УрГЭУ из Кот-д’Ивуара — и пообщаться с ними в неформальной обстановке. Мы с коллегой постарались оперативно организовать такую встречу, при этом не нарушив общий график мероприятий форума. Ситуация, действительно, была нештатной, однако к таким моментам всегда нужно быть готовыми.

Даниил Жуков: Мне кажется, трудности и нештатные ситуации это неотъемлемая часть любого большого мероприятия. По моему опыту, трудности часто возникают в Экспо-центре, где большое скопление народа. Не раз приходилось объяснять людям, по ошибке занявшим места дипломатов, что им необходимо пересесть, а потом уже на иностранном языке объяснять самим дипломатам, почему их место заняли. Хорошо, когда всё это происходит в спокойной и вежливой обстановке, но, к сожалению, это не всегда так. Это просто что-то, к чему нужно быть готовым. Быстро и без эмоций адаптироваться к любой ситуации, принимать решения и действовать. Тогда мероприятие пройдёт успешно даже несмотря на подобные неприятные мелочи.

Какие были самые интересные или неожиданные фразы, которые Вам пришлось переводить?

Виктория Тюлюбаева: Во время общения посол спросил, что означает песня на русском языке, которую он услышал на приветственном концерте. Пришлось быстро сообразить, как кратко передать её смысл на французском.

Валерия Радаева: На второй день форума нам с коллегой потребовалось кратко рассказать гостям о возможности посетить экскурсию по музею военной техники в Верхней Пышме. Поскольку данный музей в основном посвящен военно-исторической экспозиции, нам пришлось быстро сориентироваться в соответствующих темах, чтобы обеспечить точный перевод.

Даниил Жуков: Из-за того, что многие сотрудники посольств иностранных государств в России владеют русским языком, часто можно услышать предложение наполовину на иностранном языке и наполовину на русском. Такой «микс» из лексики на двух языках (а иногда и на трёх, когда, например в предложении на французском появляются слова из африканских диалектов) очень тяжело воспринимается на слух. Хотя через какое-то время мозг адаптируется и становится проще. Главное в такие моменты самому говорить только на одном языке, иначе возникает риск еще сильнее затруднить коммуникацию.

Какие знания или навыки, полученные на форуме, Вы бы хотели развивать дальше? Что он дал Вам лично — кроме языковой практики?

Софья Подшивалова: Языковая практика — это несомненно важная часть форума! Но помимо этого, это еще и отличный шанс продемонстрировать свои навыки коммуникации, а также выйти из зоны комфорта при общении с делегатами. Я думаю, что открытость и уверенность в себе необходимы при участии в данном мероприятии. Мне посчастливилось сопровождать первого секретаря Экваториальной Гвинеи и пообщаться с чрезвычайным послом Боснии и Герцеговины. Это был невероятный опыт, и я очень рада, что приняла участие в таком значимом мероприятии.

Виктория Тюлюбаева: Форум даёт не только практику языка, но и шанс попробовать себя в дипломатической среде. Также можно послушать, как работают профессиональные синхронные переводчики — это очень вдохновляет.

Валерия Радаева: Форум для меня стал пространством для профессионального роста в области дипломатической коммуникации на высоком уровне. Последний год я активно развиваюсь в сфере устного перевода, в том числе нередко взаимодействую с представителями зарубежных делегаций. Именно поэтому, как мне кажется, совершенствование навыков деловой коммуникации, в частности с высокопоставленными гостями нашей страны, — это важный шаг для моего дальнейшего развития.

Даниил Жуков: Конечно, главное помимо языковой практики — это общение с представителями других культур. Кроме этого, как уже было сказано, на форуме часто происходят ситуации, к которым нельзя подготовиться заранее, и это учит быть гибким, быстро адаптироваться под меняющиеся обстоятельства и самостоятельно принимать решения, исходя из сложившейся обстановки. Отдельно хочу отметить, что для меня XV форум был уже третьим по счёту, поэтому я попробовал себя в роли наставка. Помогал волонтёрам-переводчикам, которые работали на форуме впервые, подсказывал, подбадривал. Надеюсь, что моя помощь была полезной.

Софья Подшивалова в VK: https://vk.com/sofyasofyaa

Виктория Тюлюбаева в VK: https://vk.com/id212846514

Валерия Радаева в Telegram: https://t.me/lera_lera_r

Даниил Жуков в VK: https://vk.com/kitsinkotik

На мировой арене важно не просто говорить на одном языке, а понимать друг друга. Когда речь идет о сложных технических сферах, таких как нефтяная промышленность, качество перевода играет решающую роль. 

«Города Переводов» устранили языковой барьер, обеспечив устный перевод для директора завода в Татарстане, производящего оборудование для добычи нефти, во время встреч с коллегами в Ливии. Но сотрудничество не ограничилось переговорами — переводчики также помогли лучше понять местную культуру, организовав экскурсию по городу.

Менеджер компании из Казани Аделина Шевченко рассказала о проекте подробнее:

«Города Переводов» успешно предоставили услугу устного перевода на английский и арабский языки для директора ООО «НПФ «Модуль» Игоря Александровича во время его встреч с иностранными коллегами в Триполи (Ливия). Совещания были посвящены вопросам нефтяной промышленности.

В ходе переговоров наши высококвалифицированные переводчики обеспечили качественный перевод, способствуя эффективному общению и успешному проведению деловых встреч. Мы понимаем, насколько важны точность и нюансы перевода, особенно в такой сложной и динамичной области, как нефтяная промышленность. Благодаря работе переводчиков, Игорь Александрович смог сосредоточиться на обсуждении ключевых вопросов, не отвлекаясь на языковые барьеры.

После завершения переговоров наши переводчики провели экскурсию по Триполи, познакомив Игоря Александровича с культурными особенностями и главными достопримечательностями города. Это не только укрепило деловые связи, но и дало возможность глубже понять местную культуру.

Мы верим, что такие мероприятия расширяют возможности для международного сотрудничества и открывают новые горизонты для бизнеса. И Города Переводов гордятся тем, что помогают клиентам добиваться успеха на международной арене, обеспечивая перевод на высоком уровне». 

В свет вышла книга сирийского писателя и главы Российско-Сирийского культурного центра Ростовской области Еияса Аль-Хатиба. «Танец на пороге нового дня» — это сборник рассказов, в которых автор обращается к вечным темам судьбы и власти случая над нами. 

Презентация книги уже состоялась в Ростове, следующая на очереди — Москва. Презентация состоится 30 ноября в 13:00 в кафе «Арабист».

Переводчицей сборника с арабского выступила преподавательница ЮФУ Наталья Воронина. О своем знакомстве с автором, его удивительном языке и презентации сборника в столице Наталья Воронина рассказала Городам Переводов.

Как началась работа над переводом?

Я очень люблю переводить на русский художественный текст, поэтому, когда познакомилась с Еиясом Аль-Хатибом, сирийским прозаиком, сама предложила сделать перевод одной из его книг. Он дал мне сборник рассказов, и я с первых строк была подкуплена правильностью и изящностью его языка. Не зря некоторые арабские критики называют его стиль поэтической прозой. Это прекрасный литературный арабский язык, переводить такие тексты одно удовольствие. 

Чем книга захватывает внимание?

Каждый рассказ — маленькая новелла с неожиданным, порой даже парадоксальным концом. Герои новелл — наши современники, обычные люди, жизнь и судьба которых зависит от игры случая гораздо больше, чем от собственных поступков. Эта идея вполне отражает известную нам мудрость восточных завсегдатаев кофеен: бессмысленно суетиться и переживать, ибо случится ровно то, чему суждено. 

Мне видится, в наше время, когда мы так сильно зависим от ленты новостей и перегружены реальной и мнимой ответственностью, подобное чтение может стать успокаивающим и даже целительным.

Возникали сложности в ходе перевода?

Пришлось помучиться с рассказом о горе-писателе, который, как ни старался, не мог изжить ошибки в своей речи. Это специфика арабского языка: большинство ошибок заметны в речи, в то время как на письме их не видно. Нужно было найти частотные ошибки в русском языке, чтобы они полностью вписывались в контекст произведения. 

Что ждет читателей на встрече в Москве?

На презентации книги вас ждет встреча с автором, возможность задать ему любые вопросы и получить в подарок книгу с его личной подписью.

Если вы загорелись изучением арабского языка и хотите узнать больше о культуре и истории Востока — подписывайтесь на Ютуб-канал Натальи Mudarrisa.

C 16 по 18 августа в Самаре прошла Международная переводческая конференция – Translation Forum Russia. Форум проводится уже в 15-й раз. 

Ежегодно конференция собирает до 700 участников. Среди них – действующие переводчики, представители ведущих переводческих компаний и вузов России, ближнего и дальнего зарубежья, а также представители МИД РФ, Информационного центра ООН и Международной федерации переводчиков (FIT).

На одной площадке участники делятся знаниями и обмениваются опытом, ищут совместные решения актуальных проблем и демонстрируют новые технологические разработки индустрии переводов.

Для фрилансера-переводчика Галины Даниловой этот TFR стал первым. На конференции Галина выступила с докладом «Локализация видеоконтента для ИТ-компании (EN, TR, AR)».

Галина Данилова об уникальном переводческом проекте, первом опыте в роли спикера и о TFR 2024 специально для Городов Переводов:

Неожиданный выбор темы выступления

Самара – мой родной город, и я счастлива, что Translation Forum Russia 2024 был проведен именно здесь. Два года подряд мне не удавалось попасть на форум даже в качестве участника, а в этом году я решилась стать спикером, что, разумеется, было очень волнительно. Это был мой первый опыт публичного выступления на таком масштабном мероприятии, который придал мне уверенности как профессионалу, а также добавил перчинки и насыщенности моему волжскому лету. 

Любопытный факт о выступлении – это заявленная тематика моего доклада. Дело в том, что более 15 лет я специализируюсь на работе в командных переводческих проектах в event- и шоу-бизнес индустрии: я работала на FIFA 2018, жила в США, работала на круизном лайнере в Италии в качестве International hostess, переводила материалы для киноиндустрии. Однако на форуме выступила с абсолютно несвойственной мне тематикой – примерами локализации видеоконтента в ИТ-сфере, точнее, примерами его культурной адаптации на три языка: английский, турецкий и арабский. 

Задача – «локализовать Васю Пупкина»

Перевод и дубляж видеоконтента мы делали для одной из самых масштабных ИТ-компании Самарской области KT.team (я ее в шутку называю нашим тольяттинским Гуглом), озвучивая ее владельца, идейного вдохновителя и спикера.

Основной задачей по локализации являлась адаптация именно фото- и видео-вставок, не имеющих прямого отношения к ИТ-сфере как таковой. Андрей Путин – спикер, которого мы озвучивали, человек с абсолютно самобытной манерой речи, а не только специалист и профессионал своей отрасли. Поэтому мы были обязаны перенести эти особенности и в дубляж, то есть использовали звуковую локализацию помимо того, что искали такие же узнаваемые видео-вставки для арабской и турецкой аудитории, подбирая аналогичный культурный код. 

При подготовке я разбирала на запчасти каждый конкретный ролик, над которым мы работали с командой, и отбирала эпизоды, которые могли быть не понятны иностранной аудитории. В оригинальных видео для русскоязычных зрителей специфика ИТ-терминологии была разбавлена видео-вставками, порой крайне шуточными, которые так или иначе, метафорически или логически, отражали тематику ролика. Практически все они являлись эпизодами из русских фильмов, мультиков, телепередач или видео-мемов, отражающих именно русские реалии, имеющие отношение к фольклору, к с детства привычным шуткам или цитатам, содержащим наш культурный код. Например, им нужно было адаптировать появление на экране Кота Матроскина, Лунтика, Старика Хоттабыча или мема-велосипедиста, который испытывает новые ощущения. Нам нужно было локализовать Васю Пупкина и ООО «Ромашка» и «Лютик». 

В своем выступлении я использовала элемент интерактива с аудиторией форума, пригласив несколько участников из зала, которые давали свои версии культурной адаптации, а далее я показывала слайд уже с нашей локализованной версией для арабов, турков и англоязычных пользователей YouTube. 

Также нашим дикторам было необходимо передать манеру речи спикера, его уникальные разговорные особенности, ироничный тон повествования, ведь это является неотъемлемой частью его личного бренда, так как он и есть лицо компании, известной теперь на весь мир. Нужно было с должной серьезностью отнестись к этой простой, казалось бы, части работы – переводу шуток. Ведь чувство юмора – это не только качество той или иной нации, но и один из факторов, на который опирается любой человек, осознанно или подсознательно притягивая единомышленников в свой проект или жизнь. 

По сути, результаты нашей совместной творческой деятельности стали и темой доклада, и ее подготовкой. Далее мне нужно было просто найти самые яркие примеры из локализации и перемонтажа роликов на три языка,  сделать презентацию по схеме «Оригинал и Перевод на три языка: EN, TR, AR» и дать ссылки на все 4 YouTube-канала. 

Какие трудности возникли? 

На второй день конференции у меня выпало еще одно важное мероприятие – свадьба близкой подруги, было нелегко совмещать)

А если серьезно, то изначально сложностью было, например, элементарное наличие незнакомой терминологии из ИТ-сферы. Пришлось составлять глоссарий, учить новую лексику, как в старые добрые времена. 

Далее, без знания терминологии, были сложности с выбором слов с полисемичным значением. ВЫХОД – звонок другу! Точнее, друзьям-айтишникам-сеньерам, которые мне все подробно объясняли, за что им огромное спасибо! Антон Усков (Самара) и Вова Серых (Амстердам), без вас бы не было качественного перевода. 

Ну и последнее, как руководителю переводческого проекта, для меня было принципиально важным, но категорически невозможным самостоятельно отслеживать корректность перевода на арабский и турецкий языки, так как я ими не владею. Выход нашелся и тут: у меня появилась фокус-группа, состоящая из носителей языка перевода (Сирия, Алжир, ОАЭ), которая вносила свои корректировки. 

Отдельная благодарность моей команде: ребята, вы огромные молодцы, без вас бы ничего не было! Переводчики и дикторы: Алексей Балтер (EN), Алладин Гезали (AR), Атилла Оздемир (TR); Звукорежиссеры: Дмитрий Салтановский и Альберт Теуников; Видеомонтаж: Константин Хабалашвили, Игорь Недбайло, Анастасия Нарейко и Виталий Калиновский.

Сердечная благодарность Екатерине Ланге, контент-продюсеру группы компаний ИТ-интегратора KT.Team, которая из заказчика превратилась в наставника и оказывала поддержку на протяжении всего проекта.

Что интересного у других? 

Так как у меня есть опыт работы со звездами, к примеру, я работала backstage-переводчиком на концертах Limp Bizkit, Patricia Kaas и на шоу Цирка Дю Солей, то на меня оказали влияние доклады коллег-переводчиков еще более опытных в сфере устных переводов для селебрити. Ведь это требует дополнительного уровня стрессоустойчивости и самообладания, так как от всемирно известных личностей и их фанатов в любой момент можно ожидать всего, что угодно. 

Также меня впечатлил доклад коллеги-переводчика, который работает c первыми лицами государств: для меня такие синхронисты всегда были небожителями из-за той колоссальнейшей ответственности, которую они на себя берут. Такие люди по праву могут называться и носителями коммерческой тайны, так как работают с первыми лицами корпораций. Об этом немало говорилось на форуме. 

И последнее, крайне значимое понимание для меня как экстраверта по натуре, это то, что профессии переводчика ничего не грозит. Можно не бояться нашествия роботов-переводчиков и не стыдиться пользоваться ChatGPT и машинным переводом. Они – не наши соперники. Они – наши союзники. И вместе мы – сила! Теплое человеческое общение, сотрудничество от сердца к сердцу и постредактуру письменных переводов и их культурную адаптацию ни один робот никогда не заменит. Переводческие технологий уже официально «вошли в чат» и стали неотъемлемой частью прогрессивной переводческой отрасли. 

Форум – «эликсир» для переводчиков

Я счастлива, что у меня была возможность погрузиться в переводческую атмосферу так глубоко! Это как концентрированный эликсир знаний, опыта и мастерства в одном месте за такое короткое время. Меня восхитила прекрасная организация форума и дружественная атмосфера. Профессия переводчика сама по себе предполагает весомую психологическую нагрузку, и лишний стресс ни к чему. Поэтому быть докладчиком оказалось не настолько волнительно, как я думала, пока не попробовала. Советую всем переводчикам, и даже начинающим, испытать себя. Уникальный опыт каждого переводчика бесценен, и, тем самым, может быть интересен даже звездным мастерам своего дела. 

Мне было очень комфортно взаимодействовать с Еленой Кисловой [прим. переводчик, учредитель и организатор Translation Forum Russia] и Рафаелем Варгасом-Амадором [прим. мексиканец, действующий переводчик]. От души благодарю их за помощь и за великолепный выбор города!

Связаться с Галиной Даниловой можно через:
VK: @id_gala_danilova 
TG: @gala_danilova_0701
E-mail: [email protected]